Скотт Александр написал сегодня пост о выборах в Венгрии. Он критикует, справедливо на мой взгляд, высказывания типа "вот видите, раз Орбан проиграл на выборах и спокойно отдает власть, все слова про то, что там была какая-то угроза демократии - либеральная пропаганда и вранье". Мне действительно несколько раз уже попадались такие тейки и действительно раздражают. Но и реакция Скотта на это мне не понравилась - он пытается сказать, мол, вопреки ожиданиям это нормальное дело, когда авторитарный правитель проигрывает на выборах и не подделывает их. И приводит четыре примера: Пиночет отдал власть, Милошевич отдал власть, Чавес пролетел с референдумом продления власти (но через два года повторил и выиграл), Путин получил неожиданно малый процесс ЕР на выборах 2011.

Переведу с англ. в небольшой адаптации мой комментарий у Скотта.

Рационалисты любят использовать лозунг "I notice I am confused", чтобы озвучить какое-то непонятное пока противоречие между мыслями и реальностью. Иногда этим лозунгом злоупотребляют, но вообще он мне нравится - признаться себе в том, что ты явно неадекватно что-то понимаешь, очень полезно, мешает игнорировать или заметать под ковер неудобные факты.

I notice I am confused. Можно по-разному пытаться определить, насколько режим Орбана "отошел" от демократических норм, точное определение не столь важно - важно то, что те конкретные меры, которые сошли ему с рук, *обычно* идут рука об руку с отменой или фальсификацией выборов. Из перечисленного Скоттом я имею в виду, например:

- фактически запретил своим оппонентам появляться на венгерском ТВ
- прослушивал их телефоны, чтобы узнавать их планы,
- лишал своих критиков возможности работать где бы то ни было в венгерском государственном аппарате, вплоть до учителем в школе
- провел основательный джерримендеринг страны
- 80–90% венгерских СМИ находились под контролем режима

В комментариях у Скотта один из комментаторов из Венгрии добавил к этому (неполный список):

- Заполнил своими ставленниками все теоретически независимые институты (Верховный Суд, гос.прокуратура, организации, занимающиеся регуляцией СМИ и мониторингом выборов итд. итд.)
- Использовал налоговую службу, санитарную службу итп. для нападок на бизнесы, каким-то образом помогающие оппозиции (где "помогающие" включает в себя рестораны, в которых на местах устраивали собрания активисты)
- Использовал секретные службы не только для шпионажа за оппозицией, но и кибератак на ее IT-инфраструктуру. База данных сторонников главной оппозиционной партии была украдена, слита, и использована для запугивания сторонников

Я в замешательстве, потому что всё это подразумевает такую степень контроля над государственным аппаратом и способность подчинять его своим целям, что фальсификация общего подсчёта голосов, или результатов на отдельных участках, или и того, и другого - кажется вполне вписывающейся в этот список. И это, собственно, норма в различных диктаторских и авторитарных режимах (как в России). Однако здесь этого не произошло. Почему?

Я не хочу спешить с ответом. Подозреваю, это действительно непростой вопрос, ответ на который может быть неочевиден и самим венграм (люди географически снаружи часто преувеличивают, насколько люди географически внутри «все понимают»). Если мы лучше поймем, как функционировал режим Орбана, это может научить нас чему-то нетривиальному о подобных режимах - и о том, серьёзна ли угроза отката в других демократических странах или преувеличена.

Поэтому меня, как и Скотта в этом посте, раздражают те, кто спешит дать поверхностный ответ: "никакой угрозы демократии никогда и не было, это всё либеральная пропаганда". Это глупо и далеко от реальности. Выступая вчера на государственном ТВ, Петер Мадьяр подчеркнул, что это первый раз за полтора года, когда ему позволили появиться в эфире. Такое немыслимо в любой нормально функционирующей демократии, и любители поверхностных ответов это знают - они просто предпочитают это игнорировать (или не знают ничего о Венгрии и повторяют чужую пропаганду).

С другой стороны, мне не нравится пост Скотта в той мере, в какой он тоже пытается заретушировать само существование этого противоречия. Скотт пытается сказать: "ничего особенного, такое случается сплошь и рядом". Из четырех приведенных им примеров хоть сколько-то подходит только один - Пиночет. Однако референдум (не выборы!), который Пиночет проиграл в 1988-м году, сопровождался доступом к СМИ для обеих сторон: "обеим сторонам были гарантированы бесплатные эфирные слоты для предвыборной агитации по 15 минут каждый, поздним вечером или ранним утром" (википедия). Мне кажется, в режиме Пиночета важным было то, что он всегда функционировал открыто как военная диктатура, никогда не маскируясь под легитимное демократическое гражданское правительство (в отличие от России, Китая, Северной Кореи и т.д.). Риторика этой диктатуры - в том числе в созданной ею новой Конституции - всегда предполагала рано или поздно возврат к гражданскому правлению.

Остальные три примера, я бы сказал, только наводят тень на плетень, не помогают прояснить произошедшее в Венгрии. Режим Милошевича был далеко не настолько авторитарным внутри самой Сербии (в отличие от жестоких военных действий, этнических чисток и т.д. в других частях бывшей Югославии), как у всех этих других правителей. Чавес и Путин добились, чего хотели - несмотря на проигранный референдум у одного и неожиданно низкие результаты у другого. Настоящей мерой отклонения режима от демократии должна быть, в конце концов, не "способность подтасовать выборы", а "способность избежать демократического контроля". Чавес мог позволить себе просто попробовать еще раз. А удержание Путиным власти на выборах 2011 года вообще не ставилось под вопрос: "унизительно низкие" 52% думских мест ЕР следует видеть в контексте остальных мест, доставшихся трем партиям "системной оппозиции", которые все восхваляли Путина и были лояльны режиму. Те немногие реальные оппозиционные партии, что оставались к тому моменту, были раздроблены, затравлены, и не преодолели избирательный порог.

Я хотел бы подержать еще немного в руках это свое противоречие, это замешательство. Не знаю пока, почему в Венгрии не прошло то, что легко удавалось другим авторитарным правителям. Очень хорошо, конечно, что не прошло.

Перечитал первый сборник рассказов про отца Брауна Честертона. Он гораздо более неровный, чем я помнил, некоторые совсем никакие или сумбурные. Но есть бриллианты. "Сломанная шпага" лучший, как по мне.

"— Где умный человек прячет лист? В лесу. Но что ему делать, если леса нет?"

Когда я читал этот рассказ в юности, казалось само собой разумеющимся, что историческая канва в нем достоверна - действительно был такой бразильский полководец Оливье, и какие-то схватки между ним и британцами за какие-то интересы. Даже в голову не приходило проверять. Сейчас проверил - полностью выдумано.

Недавно наткнулся на старый томик стихов Игоря Иртеньева. В последние годы я вижу его имя только в связи с идиотскими срачами в израильском фейсбуке; но я вспомнил, как в 90-е с удовольствием читал, много смеялся, и некоторые стихи помнил наизусть. В память о тех временах - вот вам моя подборка: двенадцать стихотворений Игоря Иртеньева - выбранных на мой вкус, любимых мной.

* * *

Бывают в этой жизни миги,
Когда накатит благодать,
И тут берутся в руки книги
И начинаются читать.

Вонзив пытливые зеницы
В печатных знаков черный рой,
Сперва одну прочтешь страницу,
Потом приступишь ко второй,

А там, глядишь, уже и третья
Тебя поманит в путь сама…
Ах, кто придумал книги эти —
Обитель тайную ума?

Я в жизни их прочел с десяток,
Похвастать большим не могу,
Но каждой третьей отпечаток
В моем свирепствует мозгу.

Вот почему в часы досуга,
Устав от мирного труда,
Я книгу — толстую подругу —
Порой читаю иногда.

1986


СЛУЧАЙ В БОЛЬНИЦЕ
(художественная быль)

Острым скальпелем хирург
Разрезал больного,
И узнал в несчастном вдруг
Он отца родного.

Бросил тот свое дитя
В жизни час суровый,
И вот много лет спустя
Свел их случай снова.

Инструмент в руках дрожит,
Сын глядит не видя,
Перед ним отец лежит
В искаженном виде.

Распростерся недвижим,
К жизни вкус утратив,
И не знает, что над ним
Человек в халате.

И не ведает того,
Что внутри халата
Сын находится его,
Брошенный когда-то.

Много лет искал отца
Он, чтоб расплатиться,
И нашел в конце конца
В собственной больнице.

Вот сейчас злодей умрет
От меча науки!
Но хирург себя берет
В золотые руки,

Ощущает сил прилив,
Все отцу прощает
И, аппендикс удалив,
К жизни возвращает.

Со стола отец встает,
Взор смущенный прячет,
Сыну руку подает
И от счастья плачет.

Мы не скажем, случай тот
Был в какой больнице.
Ведь подобный эпизод
В каждой мог случиться.

1987

КАМЕЛИЯ

Женщина в прозрачном платье белом,
В туфлях на высоком каблуке,
Ты зачем своим торгуешь телом
От большого дела вдалеке?

Ты стоишь, как кукла разодета,
На ногтях сверкает яркий лак,
Может, кто тебя обидел где-то?
Может, кто сказал чего не так?

Почему пошла ты в проститутки?
Ведь могла геологом ты стать,
Или быть водителем маршрутки,
Или в небе соколом летать.

В этой жизни есть профессий много,
Выбирай любую, не ленись.
Ты пошла неверною дорогой,
Погоди, подумай, оглянись!

Видишь — в поле трактор что-то пашет?
Видишь — из завода пар идет?
День за днем страна живет все краше,
Неустанно двигаясь вперед.

На щеках твоих горит румянец,
Но не от хорошей жизни он.
Вот к тебе подходит иностранец,
Кто их знает, может, и шпион.

Он тебя как личность не оценит,
Что ему души твоей полет,
Ты ему отдашься из-за денег,
А любовь тебя не позовет.

Нет, любовь продажной не бывает!
О деньгах не думают, любя,
Если кто об этом забывает,
Пусть потом пеняет на себя.

Женщина в прозрачном платье белом,
В туфлях на высоком каблуке,
Не торгуй своим ты больше телом
От большого дела вдалеке!

1986


ЗЕМЛЕКОП

Вот землекоп траншею роет,
Вгрызаясь в грунт
За пядью пядь.
То пыль со лба стряхнет порою,
То потную откинет прядь.

Русоволосый, конопатый,
Предрасположенный к вину,
Сжимая верную лопату,
Кряхтя, уходит в глубину.

Вот он в земле почти по шею,
Вот он совсем пропал из глаз.
Растет и ширится траншея,
Такая нужная для нас.

А завтра утром
В час рассветный
Сюда он явится опять
И будет столь же беззаветно
Ее обратно засыпать.

О, Русь, загадочная Русь,
Никак в тебе не разберусь.

1983


* * *

Сияло солнце над Москвою,
Была погода хороша,
И наслаждалася покоем
Моя уставшая душа.

Внезапно сделалось темно,
Затрепетали занавески,
В полуоткрытое окно
Ворвался ветра выдох резкий,

На небе молния зажглась
И долго там себе горела…
В вечернем воздухе, кружась,
По небу кошка пролетела.

Она летела, словно птица,
В сиянье грозовых огней
Над изумленною столицей
Великой Родины моей.

По ней стреляли из зениток
Подразделенья ПВО,
Но на лице ея угрюмом
Не отразилось ничего.

И, пролетая над Арбатом,
К себе вниманием горда,
Она их обложила матом
И растворилась без следа.

1980

* * *

Она лежала на кровати,
Губу от страсти закусив,
А я стоял над ней в халате,
Ошеломительно красив.

Она мою пыталась шею
Руками жадными обнять,
Ей так хотелось быть моею.
И здесь я мог ее понять.

1992


ГОРОДСКИМ ПОЭТАМ

Люблю я городских поэтов,
Ну что поделаешь со мной.
Пусть дикой удали в них нету,
Пусть нет раздольности степной,

Пусть нету стати в них былинной,
Пусть попран дедовский завет,
Пусть пересохла пуповина,
Пусть нет корней, пусть стержня нет.

Зато они
В разгаре пьянки
Не рвут трехрядку на куски
И в нос не тычут вам
Портянки,
Как символ веры и тоски.

1983



* * *

Я женщину одну любил
Тому назад лет двадцать,
Но у нее был муж дебил
И нам пришлось расстаться.

А может быть, не прав я был?
Ведь если разобраться:
Ну эка невидаль, дебил,
Так что ж теперь, стреляться?

Нет, все же прав тогда я был,
Хоть и обидно было,
А то б он точно нас прибил,
Ну что возьмешь с дебила?

1989

ДЕПУТАТСКИЙ ЗАПРОС

Куда пропало мыло?
Кому оно мешало?
Его навалом было —
И вдруг совсем не стало.

Мне надо вымыть руки
И ноги тоже надо.
Верните мыло, суки!
Верните мыло, гады!

1989

* * *

Просыпаюсь с бодуна,
Денег нету ни хрена.
Отвалилась печень,
Пересохло в горле,
Похмелиться нечем,
Документы сперли,
Глаз заплыл,
Пиджак в пыли,
Под кроватью брюки.
До чего ж нас довели
Коммунисты-суки!

1991

* * *

Среди толпы мятежной
Какой-то неформал
На площади Манежной
Рога мне обломал.

Понятно, что свобода
Не падает к ногам,
Но что ж это за мода —
Чуть что, так по рогам?

1992


* * *

Я обычно как напьюсь,
Головой о стенку бьюсь.
То ли вредно мне спиртное,
То ли просто возрастное.

1994