Цветовая гамма войны
Aug. 23rd, 2014 12:47 pmСобытия войны между Россией и Украиной прекрасно вписываются в теорию социальной реальности философа Джона Р. Серла.

В примере, где рабочие покрасили опору ЛЭП в желтый и синий цвет, формула Серла работает так:
Использование цветов флага Украины (Х) считается административным нарушением (Y) в контексте "не-войны" с Украиной (C).
В примере с белыми "гуманитарными" грузовиками, формула работает так:
Перекрашенные в белый цвет военные грузовики (Х) становятся гуманитарными (Y) в контексте доставки грузов сепаратистам (C).
Кроме того, Россия активно создает собственную онтологию конфликта, которая позволяет ей быть "честной и справедливой." Более того, очень интересно навязывание социального контекста (C) путем использования термина Y (считается, становится). Например, понятия "хунта", "каратели" с одной стороны и "референдум", "парламент ЛНР", "народный мэр" с другой создают социальную реальность справедливости российской поддержки сепаратистов.
Сознательное исключение объектов из онтологии тоже помогает создавать собственную реальность. Например, российская боевая техника перестает быть российской, как только она передана в распоряжение сепаратистов или тех, кто их снабжает. Поэтому российские официальные лица могут "честно" говорить о том, что Россия не участвует в конфликте. Это характерный пример использования прокладок типа БайкалФинансГруп.
Похожую технологию конструирования социальной реальности используют российские силовики и суды. Например, в делах Ходорковского и Навального следствие сосчитало ущерб в размере всего объема продукции, а не потерянной прибыли, для того, чтобы действия обвиняемых (Х) "считались" (Y) особо тяжкими преступлениями в контексте "закона" (C).
Если в войне против Украины созданием социального контекста занимается государственная пропаганда, то в войне с политической и экономической оппозицией созданием социального контекста занимаются суды, силовые органы и "бешенный принтер." С философской точки зрения, нормализация лжи в России, является активным формированием новой социальной реальности всеми основными институтами российского государства. Отсутствие независимых ветвей власти позволяет российской исполнительной власти называть черное белым и белое черным в возрастающем количестве сфер общественной жизни. Механизм привязки физической и социальной реальностей перестает работать. Поэтому следует ожидать проблем и потери доверия действиям государства в экономике, внешних связях и других областях деятельности, где конструирование реальности происходит деланием, а не присвоением названий (Y).
P.S. Путинские амфоры из той же категории событий.
According to Searle, objective social reality is literally created by means of we-intentions. The general form of such intentions is “X counts as Y in context C” or “X becomes Y in context C.” By adopting a we-intention that X counts as or becomes Y in C, individuals make it an objective fact that X counts as or becomes Y in C. A familiar example is the institution of money, which is created by the we-intention to treat certain pieces of paper or metal, issued by the appropriate governmental authority, as money.

В примере, где рабочие покрасили опору ЛЭП в желтый и синий цвет, формула Серла работает так:
Использование цветов флага Украины (Х) считается административным нарушением (Y) в контексте "не-войны" с Украиной (C).
В примере с белыми "гуманитарными" грузовиками, формула работает так:
Перекрашенные в белый цвет военные грузовики (Х) становятся гуманитарными (Y) в контексте доставки грузов сепаратистам (C).
Кроме того, Россия активно создает собственную онтологию конфликта, которая позволяет ей быть "честной и справедливой." Более того, очень интересно навязывание социального контекста (C) путем использования термина Y (считается, становится). Например, понятия "хунта", "каратели" с одной стороны и "референдум", "парламент ЛНР", "народный мэр" с другой создают социальную реальность справедливости российской поддержки сепаратистов.
Сознательное исключение объектов из онтологии тоже помогает создавать собственную реальность. Например, российская боевая техника перестает быть российской, как только она передана в распоряжение сепаратистов или тех, кто их снабжает. Поэтому российские официальные лица могут "честно" говорить о том, что Россия не участвует в конфликте. Это характерный пример использования прокладок типа БайкалФинансГруп.
Похожую технологию конструирования социальной реальности используют российские силовики и суды. Например, в делах Ходорковского и Навального следствие сосчитало ущерб в размере всего объема продукции, а не потерянной прибыли, для того, чтобы действия обвиняемых (Х) "считались" (Y) особо тяжкими преступлениями в контексте "закона" (C).
Если в войне против Украины созданием социального контекста занимается государственная пропаганда, то в войне с политической и экономической оппозицией созданием социального контекста занимаются суды, силовые органы и "бешенный принтер." С философской точки зрения, нормализация лжи в России, является активным формированием новой социальной реальности всеми основными институтами российского государства. Отсутствие независимых ветвей власти позволяет российской исполнительной власти называть черное белым и белое черным в возрастающем количестве сфер общественной жизни. Механизм привязки физической и социальной реальностей перестает работать. Поэтому следует ожидать проблем и потери доверия действиям государства в экономике, внешних связях и других областях деятельности, где конструирование реальности происходит деланием, а не присвоением названий (Y).
P.S. Путинские амфоры из той же категории событий.
