![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
(no subject)
На кладбище, уже совсем перед тем, как гроб с маминым телом опустили в могилу, ребе сказал, что в нашей традиции не принято тяжело скорбеть по умершей, а принято вспоминать что-то хорошее, особенно собственные поступки, которыми она могла бы гордиться.
...
Когда я был маленький, мы жили в военном городке, на верхнем этаже четырехэтажной хрущевки. Отопление было от котельной в соседнем доме, но горячую воду надо было греть в титане — большом баке с водой, который топился дровами. Обычно, отец запасал дрова каждые два-три месяца. Их привозила машина из части и сбрасывала во дворе, откуда мы уже перетаскивали в подвал. Раз в неделю устраивали банный день, и я помогал отцу носить охапки поленьев наверх в квартиру — до сих пор помню запах подмороженных щепок и острые края, которые впивались мне в руки, если я набирал слишком много за один раз.
Одной весной дрова кончились. Отец тогда был на войне, а мама то ли забыла заказать машину, то ли не знала, как это делается. Несколько месяцев до того дивизию подняли по тревоге, и мало кто предполагал, что тревога не учебная, а боевая. Ночью нас разбудили громкие звонки и стук в дверь. Из штаба прибежал посыльный, запыхавшись пробормотал какие-то слова, папа собрался, поцеловал нас сонных на прощанье, сказал "утром вернусь" и ушел. Утром он не вернулся. У большинства моих одноклассников отцы тоже ушли в ту ночь, и мы остались с мамами. Городок опустел. Темнело тогда рано, и в отсутствие мужчин женщины боялись выходить на улицу по вечерам. Ходили слухи, что хулиганы из окрестных деревень нападают на одиноких прохожих. В конце зимы, папу одного мальчика из старших классов привезли в цинковом гробу.
Когда в подвале кончились дрова, мама послала меня к соседке по лестничной клетке занять на один раз. Еще через неделю стало ясно, что придется занимать еще и еще, пока мы не сможем найти ту пропавшую машину из части, которая привозит дрова. Мне было дико стыдно идти опять попрошайничать, и в отчаянии я сделал свое первое, самое главное в жизни изобретение. Я придумал, что титан можно топить не дровами, а сосновыми шишками. Да, это было ненастоящее изобретение, потому что и до, и после меня люди топили печки шишками, но для меня оно было, наверное, самым лучшим, самым самостоятельным решением всей жизни. Я понимал, что шишек нужно будет много, поэтому в субботу, за день до бани, вместо того, чтобы идти к соседям, я встал пораньше, вытащил из школьного портфеля учебники с тетрадками и пошел в лес, который начинался за забором нашего городка. Шишки были мокрые от талого снега, но я думал, что на кухне, рядом с теплым титаном они быстро просохнут. Всего в то утро я принес домой четыре полных ранца шишек и разложил их по всему полу, чтобы сохли. Когда мама встала и зашла на кухню, ее лицо сначала стало очень сердитым, но потом она увидела меня, орудующего кочергой в титане и улыбнулась. Помощник, сказала она, — будущий мужчина, обязательно напишу папе, как ты мне хорошо помогаешь.
...
Когда я был маленький, мы жили в военном городке, на верхнем этаже четырехэтажной хрущевки. Отопление было от котельной в соседнем доме, но горячую воду надо было греть в титане — большом баке с водой, который топился дровами. Обычно, отец запасал дрова каждые два-три месяца. Их привозила машина из части и сбрасывала во дворе, откуда мы уже перетаскивали в подвал. Раз в неделю устраивали банный день, и я помогал отцу носить охапки поленьев наверх в квартиру — до сих пор помню запах подмороженных щепок и острые края, которые впивались мне в руки, если я набирал слишком много за один раз.
Одной весной дрова кончились. Отец тогда был на войне, а мама то ли забыла заказать машину, то ли не знала, как это делается. Несколько месяцев до того дивизию подняли по тревоге, и мало кто предполагал, что тревога не учебная, а боевая. Ночью нас разбудили громкие звонки и стук в дверь. Из штаба прибежал посыльный, запыхавшись пробормотал какие-то слова, папа собрался, поцеловал нас сонных на прощанье, сказал "утром вернусь" и ушел. Утром он не вернулся. У большинства моих одноклассников отцы тоже ушли в ту ночь, и мы остались с мамами. Городок опустел. Темнело тогда рано, и в отсутствие мужчин женщины боялись выходить на улицу по вечерам. Ходили слухи, что хулиганы из окрестных деревень нападают на одиноких прохожих. В конце зимы, папу одного мальчика из старших классов привезли в цинковом гробу.
Когда в подвале кончились дрова, мама послала меня к соседке по лестничной клетке занять на один раз. Еще через неделю стало ясно, что придется занимать еще и еще, пока мы не сможем найти ту пропавшую машину из части, которая привозит дрова. Мне было дико стыдно идти опять попрошайничать, и в отчаянии я сделал свое первое, самое главное в жизни изобретение. Я придумал, что титан можно топить не дровами, а сосновыми шишками. Да, это было ненастоящее изобретение, потому что и до, и после меня люди топили печки шишками, но для меня оно было, наверное, самым лучшим, самым самостоятельным решением всей жизни. Я понимал, что шишек нужно будет много, поэтому в субботу, за день до бани, вместо того, чтобы идти к соседям, я встал пораньше, вытащил из школьного портфеля учебники с тетрадками и пошел в лес, который начинался за забором нашего городка. Шишки были мокрые от талого снега, но я думал, что на кухне, рядом с теплым титаном они быстро просохнут. Всего в то утро я принес домой четыре полных ранца шишек и разложил их по всему полу, чтобы сохли. Когда мама встала и зашла на кухню, ее лицо сначала стало очень сердитым, но потом она увидела меня, орудующего кочергой в титане и улыбнулась. Помощник, сказала она, — будущий мужчина, обязательно напишу папе, как ты мне хорошо помогаешь.